Много лет тому назад...

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Река

Сообщений 61 страница 90 из 154

61

Просит прощения?
Хидан скривил губы, подставляя шею узким клыкам. Ранки спровоцировали выброс адреналина, и теперь шиноби трясло, тело требовало действия, а Орочимару требовал - подчинения. Немного поколебавшись, бессмертный все же позволил прижать себя к земле, чуть насмешливо и бесстыже глядя в змеиные глаза.
- Тебе приятнее думать, что ты меня насилуешь? - Лениво осведомился Хидан и облизнулся. - Вынужден тебя разочаровать...
Прохладные змеи стягивали его крепко, но не слишком, позволяя свободно дышать.

62

- Джашин с тобой... - помахал Орочимару рукой в воздухе.
- Ну разве ж это насилие? Это так, для удобства... Но если тебе не нравится - сообщи... - протянул он по-змеиному неторопливо, развязывая пояс блондина.
"Хорошо бы без обид. Враждовать тут с таким - весьма утомительно..."
Руки проворно сновали, разматывая пояс, стягивая штаны, змеи сердито шипели - а лес смыкался темной стеной за пределами кольца света от костра, даря обманчивое ощущение уединения.

63

- Не поминай имя Его всуе, - огрызнулся жрец и для приличия рванулся, лишний раз убедившись, что держат его крепко. Значит, можно было с чистой совестью расслабиться и получать удовольствие... Похоже, саннин уже построил для себя далеко идущие планы, что и как он будет делать с фанатиком.
Ну и пусть. По крайней мере перестанет вести себя как замерзший глист...
Мысли Хидана откровенно отражались в его взгляде.

64

Стянув штаны с Хидана, Орочимару начал оглаживать светлое тело, согревая ладони об горячую кожу. Дойдя до паха, он прижал ладонями возбужденное достоинство Хидана, наслаждаясь током горячей крови в нем.
"Интересно, как он еще не оттяпал его себе в порыве религиозного экстаза? Или... оттяпал?" - пришла в голову мысль, пока кончики пальцев ощупывали старый кольцевой шрам вокруг основания.
"Надеюсь, функциональности он не утратил..."

65

Ничуть не стесняясь своей реакции, Хидан запрокинул голову, прикусив губу и издавая негромкие стоны, когда ощущение холодных пальцев на возбужденном органе становилось особенно острым. Белые руки постепенно согревались, и острота сходила на нет, оставляя лишь сладкую истому.
Поглаживания были как будто ласкающими, но на самом деле Орочимару изучал. Въедливая натура ученого не давала покоя.
Интересно, о чем ты думаешь?...
Хидан взглянул на саннина из-под опущенных ресниц. Алый взгляд был мутным, но внимательным.

66

Прижавшись всем телом к разгоряченной коже, Орочимару свободной рукой стаскивал одежду с себя. Процесс не был быстрым, но за это время свободная рука саннина опустилась ниже, нащупывая вход. Не удержавшись, Орочимару снова впился зубами в тело Хидана, с жадностью слизывая кровь. Её вкус пьянил, заставляя терять рассудок - не удивительно, ведь в пустом желудке саннина плескался лишь алкоголь.
Увеличив количество змей, саннин заставил одну из них плотно обвиться вокруг члена Хидана и сжать его кольцами. Теперь обе руки были свободны для экспериментов.

67

Извиваясь почти так же, как стягивающие его тело змеи, Хидан прикрыл глаза, погружаясь в ощущения. Как только необходимость смотреть пропало, стало понятно, сколько приятных звуков его окружает: треск костра, далекие крики незнакомых птиц, шелест веток деревьев на ветру... и тяжелое, неровное, хриплое дыхание Орочимару, впивающегося в его тело зубами, жадно ощупывающего руками, так, словно занимался этим в последний раз. Возможно, частично его страсть была стремлением быть поближе к горячему тему, но возбуждение постепенно передавалось жрецу и приятно кружило голову. В какой-то момент он поймал себя на том, что уже не чувсвует земли, на которой лежит, не чувствует собственного тела - только быстрые, точечные, уверенные прикосновения, иногда потягивающие, иногда болезненные, но неизменно чувственные.

68

Достаточно возбудившись, Орочимару сдвинулся ниже и, приподняв бедра Хидана, вошел в него резким толчком. Внутри было жарко и приятно, секс был лучшим способом согреться. Глубоко и сильно входя внутрь, саннин одновременно старался прильнуть к источнику тепла.
Вспоминались молодые годы. Тогда, перед тем, как пустить многих шиноби под нож, Орочимару так же входил в их податливые тела, слушая стоны и мольбы. Разрывая их внутренности, выпуская змей в них, он наслаждался своей властью над ними, их унижением, их мучительной смертью.

69

Первое ощущение было таким, словно то, что проникло в его тело, проткнуло его насквозь, но мгновение спустя стало понятно, что впечатление обманчиво. Хидан невольно сжался, со стоном вбирая в себя чужую твердую плоть. Орочимару прижимался к нему всем телом, и с закрытыми глазами жрец уже не мог различить его и его змей - их кожа была одинаково прохладной и чуть влажной, они были одинаково гибкими и лоснящимися. Хидан задыхался под давлением, задыхался от жара, наполняющего его изнутри, разливающегося до самых кончиков пальцев рук и ног, задыхался от страсти - и все же сохранял рассудок, крепкий тонкий стержень в самой глубине сознания, как случалось с ним в приступах религиозного экстаза. Орочимару не был Богом, безусловно, но его сумасшедшие ласки так походили на сакральное действо...
Обряд поклонения змееголовому божеству.
Слова вспыхнули, яркие, четкие, и угасли. Хидан сдался и растворился в похоти, которой щедро делился саннин.

70

Плотнее сплетая змеиный кокон вокруг Хидана, саннин постепенно ускорял темп. Позволив одной из змей заползти внутрь Хидана, он получил дополнительные ощущения от движений вечномолодого тела под собой. Змея извивалась внутри, пальцы саннина оставляли глубокие царапины на коже - было забыто все - зима, костер, лес - остались лишь двое, словно в центре собственной вселенной, не замечающие ничего вокруг.
Черты лица саннина начали приобретать отчетливые змеиные черты - и вскоре вместо кокона Хидана сдавили кольца большого белого змея. Хвост змея находился внутри Хидана, разрывая тугие мышцы. Белые кольца пульсировали, на них шипели сотни змеиных голов, из которых состояла чешуя Змея. Множество небольших укусов равномерно покрыло кожу фанатика, кости потрескивали от напора дикой, неукротимой страсти.

71

- Ты сумасшедший... - сладко простонал Хидан.
Он уже утратил чувство реальности. Его окружали как будто знакомые, но чужие звуки и запахи. Боль разрывала тело на части, тугая и равномерная, каждый новый укус обжигал сильнее, приходясь на незакрывшиеся раны. Боль была и внутри, но это была совсем другая боль, она доставляла удовольствие и тому, кто ее причинял, и самому Хидану. Он пытался понять, с кем он самом деле, но существо, сжимающее его тело, больше не было человеком - или это была иллюзия? Что на самом деле скрываалось под тонкой белой кожей? В Акацки и раньше ходили разговоры об Орочимару - о том, что он давно уже перестал быть человеком, но продолжает существовать в человеческом теле. Демон...

72

В ответ на слова Хидана, Белый Змей лишь зашипел ему в лицо. Из разверстой пасти пахнуло столь знакомыми запахами крови и смерти, к которым примешивался едва уловимый аромат яда и острый - мускуса, которым пахла "чешуя". Один из клыков задел кожу на лбу, оставляя длинную царапину, остро саднящую от яда.
Кольца змея сжались сильнее, затрещали ребра, суставы. Хвост проник вглубь, нещадно разрывая внутренности - в отличии от копья, которым Хидан протыкал себя на ритуалах, хвост двигался внутри тела вдоль, а не поперек, а следовательно постепенно мог пройти все тело насквозь, задев практически все внутренние органы.

73

- Сумасшедший... - повторил Хидан, не открывая глаз. Он чувствовал, как кровь хлынула горлом - на мгновение стало страшно, но он закашлялся и страх отступил. - Больно...
Я был беспечен... Нельзя доверять змее. Что он делает? Зачем ему это?
Фанатик чувствовал, как теряет контроль над своим телом, будто отделяясь от него. Боль таяла, но ее ничего не заменяло. Такого не было никогда раньше. Находясь в состоянии религиозного экстаза, Хидан чувствовал себя цельным и единым как никогда. Орочимару выпивал его душу...
- Прекрати! - Сорвалось с побледневших губ.

74

Последнее слово беловолосого было услышано. Змей отпрянул от его лица, и потемневшие, словно у демона, глаза, снова приобрели человеческую окраску. Хвост внутри тела запульсировал, давая странное ощущение наполненности, пульсация прокатилась и по кольцам. Змеиные головы на теле зашипели, задвигались, постепенно превращаясь в обычную чешую.
Затуманенное желанием сознание постепенно прояснялось.
"Ну на кой мне его душа? Не хватало еще с Дзясином из-за неё сцепиться. Нафиг-нафиг... Такое тело, конечно, хорошее, я понимаю тебя, Змей, но тебе мало проблем с богами? Нет уж, давай-ка закончим тем, с чего начали... Без эксцессов - а боль и кровь, столь любимые им, и без того в избытке"

75

Почувствовав, что Змей отступает, Хидан успокоился. Открыть глаза он так и не решился - есть вещи, которых лучше не знать.
Если с ним так каждый раз... Сочувствую его шиноби.
Возбуждение спало на нет, осталась лишь пульсирующая боль внутри, монотоння и довольно сладкая.
Долго же мне придется восстанавливаться... Спасибо, Орочи. Да чтобы я еще раз...
Хидан по-прежнему не двигался, казалось, он даже не дышал, прислушиваясь к ощущениям внутри себя. Ни один из его врагов никогда не позволял себе подобного. Внутренности, похоже, превратились в кровавое месиво - жрец мог доверять лишь своим ощущеям, ведь рядом не было напарника и некому было на скорую руку его подлатать. Не просить же это... этого...

76

Тело Змея постепенно распалось на множество обычных змей, опутавших тело Хидана гибким подвижным коконом. А там, где змей не было, кожи касалось другое тело - с гладкой тонкой кожей и шелковистыми черными волосами. Узкая ладонь с ловкими пальцами легла на его достоинство, оглаживая, ощупывая, стараясь возбудить. Быстрое дыхание ощущалось на лице.
"Проклятье... я идиот. И ты, Змей, хорош. Ну вот чего вылез? Мы могли бы получить энергию совершенно задаром - нет, надо было взяться за своё..."
Орочимару прикусил губу, даже не заметив этого. Только солоноватый вкус во рту заставил разжать судорожно сжатые клыки.

77

Едва слышно дыша приоткрытым ртом, Хидан наконец приоткрыл веки, окинул невидящим взглядом собственное изувеченное тело и несколько раз глубоко вдохнул, успокаиваясь окончательно. Он даже не понимал, что холодные руки ласкают его, словно заглаживая вину. Скользкое копошение вокруг воспринималось как нечто само собой разумеющееся. Однако в теплом свете костра реальный мир, из которого фанатик едва не выпал, выглядел не так уж ужасно. Небо в просветах между деревьями было по-прежнему мутным, ни единой звезды - темное бархатное покрывало.
Да... вот так. Смотреть на небо. И не думать. Ни за что не думать, о чем бы тебя не спросили... Слышишь?
Обращаясь к самому себе, шиноби невольно складывал губы в слова. Сейчас его лицо выглядело даже более одухотворенным, чем во время молитвы - он верил, что слова, которые он произносит, вкладывает в голову сам Джашин, оберегая хрупкий разум последователя.

78

Количество змей вокруг Хидана постепенно уменьшалось, а прохдадные руки так же продолжали оглаживать горячее тело. Вправляя вывихи, ставя на место кости, Орочимару словно действиями пытался извиниться перед тем, с кем только что имел бурный секс. В его голове крутились сейчас сложнейшие формулы органического синтеза - в переложении на язык, понятный организму. Результат же этого синтеза - вещество, на короткое время ускоряющее регенерацию в десятки раз, было впрыснуто в кровь коротким укусом в сгиб локтя. А далее в ход пошла чакра - совмещая края разрывов, составляя осколки костей, саннин помогал им срастаться в правильном положении. Прохладные пальцы продолжали двигаться по горячей коже - несмотря на всю свою гордость, Орочимару не мог оторваться от источника тепла и уйти в холод.

79

Алый взгляд постепенно прояснялся. Хидан все отчетливее различал темную фигуру склонившегося над ним саннина. Первым осмысленным словом, сорвавшимся с его губ, было:
- onore.
Он произес это слово спокойно и безэмоционально, просто констатируя факт. Прислушавшись к тому, что творилось у него в голове, жрец не обнаружил ни ненависти, ни возмущения, ни страха, ни удовольствия - вообще ничего. Орочимару был для него не больше и не меньше чем существующим объектом, частью обстановки, к которой нет смысла испытывать какие-либо чувства даже на уровне любопытства - достаточно было осознать, что он был. Саднящая боль в теле затихала, превращаясь в статичное ощущение, как после боя, давая понять, что можно никуда не спешить и спокойно зализывать раны. Сколько на это понадобится времени, Хидан мог понять, лишь оценив нанесенный ущерб, а сделать это, лежа неподвижно, невозможно.

80

- Sumimasen, - раздался негромкий голос Змеиного Саннина. Его руки скользили по коже, надавливая, ощупывая, изучая. Чакра концентрировалась на кончиках пальцев. Закончив с подлатыванием Хидана, Орочимару убрал чакру и просто устроился у него под боком, укрывшись туникой. Хотелось закончить тот великолепный секс, что был сорван из-за его небрежности, но саннин вполне отчетливо понимал, что если он сейчас полезет с подобным предложением, то будет послан в весьма грубой форме, и хорошо, если не с пинка. А этого ему вовсе не хотелось... Уж лучше он сам поласкает себя, находясь в тепле, чем будет замерзать в ночном лесу.

81

Хидан попробовал подняться. Это удалось ему на удивление легко.
- Отодвинься от меня, змея, - недовольно процедил он, отодвигаясь дальше от костра. - Что ты со мной сделал?
То ли боль до этого была галлюцинацией, что маловероятно, то ли Орочимару успел поколдовать над ним в своей обычной манере, пока фанатик приходил в себя. И ему это не нравилось. Он не понаслышке был знаком с воистину колдовской способностью змеиного саннина подчинять себе даже очень сильных шиноби - и черт его знает, как он это делал... Возможно, изменения происходят прямо сейчас, и жрец Темного Бога этого даже не чувствует?
Связался на свою голову... О Джашин, дай мне волю не убить его прямо сейчас.

82

- Вот и вся благодарность... - проворчал саннин, поднимаясь и собирая свою одежду.
- Если бы я хотел, я забрал бы твоё тело еще тогда...
Натянув штаны, Орочимару принялся за тунику. Канат он завязывать не стал, а просто скрутил его кольцами. Обувшись, он перешел на другую сторону потухающего костра и, положив канат под голову, улегся спиной к Хидану. Нижняя рука, изогнувшись, незаметно скользнула под тунику, забираясь в штаны.
"Докатился. Чертов алкоголь, не дает сдерживаться... kuso..."

83

- Если бы я хотел, я бы бросил тебя еще там, - зло передразнил жрец, отводя взгляд. - Кто кому еще должен быть благодарен! Змея - одно слово...
А ему, судя по всему, ооочень приспичило... И уже не из соображений погреться.
Фыркнув, Хидан отвернулся, растянувшись на расстеленом по земле плаще. Одеваться он не стал, и жар пламени постепенно осушал капельки пота на его спине. Вся одежда была в его же собственной крови, и теперь можно было и думать забыть о том, чтобы прийти в поселение как обычный человек. Не стирать же, в самом деле, по такому холоду... Максимум удастся изобразить раненого бойца - зависит от селения, конечно, но, может, даже приютят ненадолго. А там бы только выяснить, где он, и добраться до лагеря...

84

- Да пошел ты... - буркнул Орочимару, не поворачиваясь. - Фригидный.
Если одна рука еще как-то грелась, то вторая, которой саннин упирался в землю, снова начала мерзнуть. Но Орочимару из принципа не поворачивался к костру - не позволяли гордость и обида, горьким комом вставшие где-то в горле.
"Ну и нахуй. Не очень-то и хотелось. Проклятье... Хочу его. Нет, нет... Не думать."
Холод снова начал подкрадываться ближе, ветви деревьев поскрипывали наверху, от костра пахло дымом. Снежинки, просочившиеся сквозь ажурный полог леса, таяли на лету, падая вниз мелкими капельками.

85

- Какой я? - Медленно переспросил Хидан, оборачиваясь. - Ты хоть знаешь, что это слово значит?
Орочимару даже спиной излучал мировую скорбь, но жалеть его жрец больше не собирался - один раз пожалел, и вот во что это вылилось, хватит.
Несмотря на то, что он так и не оделся, холод явно не причинял ему дискомфорта, в отличие от змеиного саннина. Своего обнаженного тела Хидан не стеснялся, а натягивать пропитанную кровью одежду было противно. Он с тоской думал о том, что одеваться когда-то все-таки придется.
Чертов змей... Сколько из-за него неприятностей. И теперь он еще стоит из себя оскорбленную невинность!
Здоровая ярость наполняла желудок, подкатывая к горлу. Чтобы успокоиться, фанатик нашел в складках плаща свою флягу и сделал два глотка. Жидкость обожгла рот и приятным огнем просочилась внутрь.

86

Орочимару ничего не ответил, погруженный в свои мысли. Свернувшись покрепче, он задремал, немного успокоившись, прижимая руки к груди. Возвращались цветные грезы, и вновь августовская полночь распахивала над ним небо, полное ярких звезд, устилая путь мягкой высокой травой, по которой так приятно пройтись босиком... Тёплая река, черным зеркалом лежащая под звездами, манила к себе, и можно было скинуть на траву тонкое шелковое кимоно, войти в реку и медленно плыть на спине, покачиваясь на волнах, словно в невесомости. Звезды в черном небе и их отражения в воде, и нет перехода, нет горизонта - только теплая черно-звезная пустота...

87

Чуть раздраженный тем, что саннин проигнорировал вопрос, Хидан сделал еще глоток и решительно спрятал флягу подальше. Спиртное стоило экономить - кто знает, сколько еще он не сможет пополнить запасы. Прислушавшись, жрец понял, что Орочимару бессовестно уснул.
Потрясающе! До чего ушлый старикашка.
Оглядевшись, Хидан протянул руку за косой, бесшумно поднялся с места и, ступая на землю лишь пальцами ног, невесомо обошел костер, остановившись в полуметре от спящего шиноби. На белом лице красовалось такое безмятежное выражение, что жрец невольно сжал пальцы на древке. Как следует размахнувшись, он вонзил все три лезвия в землю в двух пальцах от лица Орочимару и остановился, тяжело дыша.

88

Стоило свисту косы раздаться в воздухе, как тело саннина просто утонуло в земле, слившись с ней. Насторожившись еще от приближения тепла, которое он, как змея, чуял превосходно, саннин сделал первое, что пришло в голову. Выступив из ствола дерева в паре метров позади Хидана, он поинтересовался еще хриплым со сна голосом:

- Ну чего опять? Я отодвинулся, как ты и просил. Лежал, тебя не трогал.

"Блин... Вот и связывайся с этими фанатиками... И на кой меня понесло вылезти тогда? Ну нафиг-нафиг... Лучше до весны под кустом лежать, чем с этим придурком по лесу шататься... Мне казалось, что боль ему нравится, а он теперь будет мстить... Проклятье... Хотел как лучше, вышло как всегда..."

89

- Подумывал тебя убить, - без малейшего смущения признался Хидан, рывком выдергивая лезвия из земли. - Нет желания продолжить?
Обнаженный, израненый, с огромным орудием в руках, он по-прежнему излучал презрение ко всему живому. Обычно тщательно приглаженные волосы растрепались, спадая на лоб, и жрец время от времени вскидывал голову, убирая пряди с лица.
На данный момент его занимала одна интересная мысль: сколько ему придется выслушать, когда в организации станет известно, как он позволит оттрахать себя до полусмерти предателю и даже не попытался размазать его по ближайшему дереву?

90

- Продолжить? Есть. А ты меня за это в жертву не принесешь? - язвительно поинтересовался столь бесцеремонно разбуженный саннин. Запустив пальцы в растрепавшуюся прическу, он откинул волосы назад, полностью выходя из ствола дерева.
"Интересно, это он меня так подловить хочет, или и вправду желание секса появилось? Когда я последний раз к нему прикасался, он был равнодушен и безразличен, как полено.
Нервным движением языка облизнув губы, Орочимару еще на шаг приблизился к Хидану, готовый в любой момент снова провалиться под землю.